— Феликс Михайлович, вернее его банк, спонсор нашего театра, — поспешила пояснить мама.

— Что ж, Наталья Игоревна, мне пора, но я страшно рад нашему соседству! Всего вам доброго!

И он ушел.

— Аська, ты чего стоишь как столб, не раздеваешься? Это тебя красота Феликса так потрясла?

— Мама, какой он…

— Красивый, ничего не скажешь. И хорошо воспитан, что странно. Обычно эти «новые русские» воспитанием не блещут. Что-то ты сегодня поздно?

— Да мы с Матильдой к Мите заходили.

— Вот и хорошо, а то нечего на Феликса заглядываться! Рано еще!

Все-таки взрослые ничего не понимают в воспитании: стоило маме это сказать, как все мои мысли сразу сосредоточились на новом соседе. Не то чтобы я в него влюбилась, нет, но мне захотелось побольше о нем узнать.

Но, как любит говорить Матильда, я знаю жизнь и понимаю, что нельзя никого ни о чем спрашивать и никому ни слова говорить. Даже Матильде. Пусть это будет моя первая тайна, только моя.

— Ася, иди обедать! — позвала мама.

— А тети Липы нет?

— Она ушла к врачу, у неё зубы болят. Да, кстати, Аська, тут Ненорма приходила, нашлись её картины!

— Вот здорово!

— Ей их пока не отдали, они нужны…

— Как вещдоки? — догадалась я.

— Вот именно, как вещдоки, но потом обещают отдать. Вот, принесла тебе коробку конфет, в благодарность, так сказать!

— Ничего себе благодарность, коробочка-то малюсенькая. Лучше бы бутылку-другую!

— Ася, что ты несешь! — ужаснулась мама.

— Бутылку-другую спрайта или кока-колы!

— Вот еще, незачем пить эту отраву!

Это вечный наш с мамой спор. Она считает, что пить все эти напитки вредно, и никогда их не покупает. Естественно, все карманные деньги я трачу именно на них. Папа называет это «эффект запретного плода».